Не играть, а звучать: как будут ставить Чехова в театре драмы обсудили на лекции проекта «Театр у школьной доски»

27 марта, во Всемирный день театра, на сцене Алтайского краевого театра драмы имени В.М. Шукшина состоится премьера — «Три сестры» А.П. Чехова. Над спектаклем работает главный режиссёр театра Артём Терёхин. На лекции авторского проекта «Театр у школьной доски» поговорили о великой пьесе с алтайскими зрителями.

Контекст — всё

Терёхин сразу предупреждает: современные режиссёрские приёмы для Чехова — западня. Чтобы подступиться к «Трём сёстрам», нужен иной ключ. Пьеса родилась в уникальный и страшный для Чехова период: он знал о своей смертельной болезни, но при этом был горячо влюблён в актрису Ольгу Книппер. Горячка творчества, жажда жизни на фоне гнетущего предчувствия — вот топливо для этой работы. Основу пьесы он, по некоторым версиям, написал за два дня.

Парадокс восприятия

Первые читки в Московском Художественном театре, заказавшем пьесу после успеха «Чайки» и «Дяди Вани», провалились. «Это не пьеса, это схема», — говорили современники. Сам Чехов недоумевал: почему все плачут? Он считал историю смешной, почти водевилем. Чехову категорически не нравилась трактовка Станиславского, хотя он принял постановку. Резкое недовольство вызвал лишь неверный, по его мнению, звук колокола во время пожара — для него, мастера полифонии, звук был важен не менее слова. 

Терёхин обратил внимание на то, как для автора важен звук — шум улицы из открытого окна, тот же колокол во время пожара. Он видит Чехова как «музыкального драматурга», чей текст нужно не играть, а «звучать» в определенном ритме и темпе. 

Через абсурд — к сути

Режиссёр советует смотреть на пьесу через призму театра абсурда. Герои провозглашают «Надо в Москву!», но никуда не едут. Это не лицемерие, а экзистенциальная ситуация, доведённая до гротеска. Персонажи живут в сонном, замершем состоянии, и даже пожар — не центральное событие, а лишь фон, который их не касается.

По версии Терёхина, три сестры — не главные герои. Пьеса на самом деле — про барона Тузенбаха. Это его глазами мы видим историю. И Чехов, подобно Пушкину, предсказавшему в «Евгении Онегине» свою гибель, убивает в Тузенбахе часть себя — самого «нормального», светлого героя. Все персонажи пьесы — проекции разных граней личности автора.

Как это играть? 

Главная ошибка, по мнению режиссёра — «играть». Нужно найти не логику психологии, а верную энергию, ритм и звучание. Чехов думал и писал быстро, почти нервно — это видно по почерку черновиков. Артистам предстоит учить текст в быстром темпе, уловить эту «музыкальность». Диалоги у Чехова часто — набор монологов, где герои не слышат друг друга. А правду зачастую говорят отрицательные персонажи.

Региональный код

Фраза «В Москву! В Москву!» для столичного зрителя — одна история, а для регионов — совсем другая, более острая и личная. Чехов писал для Москвы, но в алтайской постановке эта тема обретёт особое, лишённое пошлости, звучание. Образ, который предлагает режиссёр: отцовская машина, вечно стоящая на кирпичах. Пространство, из которого нельзя уехать, будет понятно с первого взгляда.

Работа с артистами

Терёхин — адепт идеи, что Чехова нельзя распределять по амплуа артистов. Нужны не типажи, а масштабы личности. «Правильное распределение — 70% успеха». Герои «Трёх сестёр» зачастую лишены самоидентификации: «Их убрать — ничего не изменится». Задача артиста — сыграть это отсутствие, найти «звучание пустоты и отсутствия перспективы».

Диалог с современностью

Сегодняшний зритель привык к экшену. Режиссёр должен вести с ним диалог, не упрощая Чехова, а находя в нём современные «вкусоусилители». Пьеса не про фабулу, а про магию пространства и настроение. «Чехов пишет так, что его можно смотреть в наушниках», — говорит Терёхин. Важно не то, что говорят, а то, что чувствуют и не договаривают.

Спектакль должен стать не просто шоу, а импульсом для внутренней «распаковки» образов и чувств у каждого в зале. Мы станем соучастниками.

Музыку к спектаклю напишет композитор Женя Терёхина, сестра главного режиссёра, уже знакомая алтайскому зрителю по спектаклям «Авиатор» и «Саша, привет!».

Артём Терёхин не скрывает: он знает, как начать это путешествие, но не знает точно, как оно закончится. Цель — «дойти до пустоты», чтобы там родилось что-то новое. 27 марта зрители увидят результат путешествия к сердцу чеховского шедевра.