Максима Пивнева зрители нашего театра знают по ролям в спектаклях «Маленькие трагедии», «Жар и холод, или Идея господина Дома», «Белая гвардия», «Три сестры». Мы поговорили с артистом о том, как малая родина помогает понимать Шукшина, почему театр — это не про награды и какого Гамлета он мечтает сыграть.
— Впервые на сцену театра драмы вы вышли ещё в студенчестве — в спектакле по рассказам Шукшина. Расскажите о своём дебюте.
— В конце третьего — начале четвёртого курса Максим Иванович Астафьев взял нас с Артёмом Казаковым, Кристиной Василенко и Тоней Олесик в спектакль «И разыгрались же кони в поле». Максим Иванович дал мне тогда «Материнское сердце» и «Случай в ресторане». У Шукшина много рассказов о том, как человек приезжает из села в город, — как в «Материнском сердце»: парень теряется, когда сталкивается с чужим миром. А я вырос в селе Родино, всё детство работал с сеном, у нас было большое хозяйство: бараны, огород, много забот и работы. А Шукшин ведь пропитан этими ощущениями крестьянского труда. В нём удивительный синтез работяги и художника, который смог перенести это в литературу. Поэтому, наверное, его проза так меня цепляет.
— Вы с детства хотели быть актёром?
— В одиннадцатом классе я ещё не знал, куда хочу идти. Мне просто посоветовали: «Поступи на актёра, попробуй». Поступил — и всё. Моим мастером, как у многих в нашем театре, была Анна Ивановна Вахрамеева. Она учила нас постоянно быть в поиске: «Надо каждый день быть в диалоге с автором». Не как в дурдоме, когда ты разговариваешь с зеркалом, а по-настоящему находиться в проблемах, которые всегда поднимает любое произведение, особенно классическое.
— Вам нравится, как складывается ваша актёрская судьба?
— Когда четвёртый курс заканчивался, нас с ребятами пригласили в театр. Я согласился и ни разу не пожалел. За пять лет у меня были и взлёты, и падения. В какой-то год у меня сняли подряд семь спектаклей, в которых я играл большие роли. Но в этом сезоне ролей снова прибавилось.
— Когда вы пришли в театр, известный режиссёр Владимир Золотарь ставил здесь спектакль «Жар и холод, или Идея господина Дома» и пригласил вас на роль Одилона. Расскажите о вашем взаимодействии с ним.
— Владимир Александрович — прекрасный человек, сумасшедший до жути. Каждая репетиция начиналась с того, что он рассказывал фильм, который посмотрел накануне. Но рассказывал он заразительно, и слушать его нравилось. С ним было очень интересно работать. Он всегда выстраивал театр отчуждения по Брехту — по действиям: сначала движение, потом понимание. Какое-то время это казалось странным, потому что мы привыкли к классическому театру, и это был новый опыт. Процесс был плотным. Первые два месяца он с десяти утра проводил тренинги, а потом до десяти вечера репетиции. Мы постоянно находились в этом механизме. Спектакль получился гениальный. Все актёры, которые в нём играли, его очень любили.
— Максим, мне кажется, вы довольно цельный человек, а такому человеку, наверное, сложно быть инструментом в руках режиссёра.
— Но ты ведь подписываешься на это уже потому, что ты артист. Приезжает режиссёр — он главный, у него есть идея, которую я должен понять и воспроизвести. Сложнее всего в лабораторных спектаклях, которые ставятся за неделю: тут успеть бы роль выучить, не то что режиссёра понять. Всё происходит в каком-то забвении. А когда режиссёр работает подольше, ты уже понимаешь и его, и что он хочет сделать.
— Что выдаёт в человеке опытного актёра? По каким признакам это можно понять?
— Актёр как губка — он должен постоянно всё впитывать и всем интересоваться. Нас этому учили: идёшь по улице, видишь интересного человека, ты должен «положить в копилочку» его выражение лица или особенность походки. За нашими мастерами в театре очень интересно смотреть, они уже столько впитали, что постоянно выдают удивительные вещи. Он как-то дёрнул рукой — и ты понимаешь, что не просто так, это из персонажа; что есть цепочка, которая приводит к этому движению.
— У вас есть друзья — не актёры? В их отношении к вам чувствуется что-то особенное?
— Да, есть. Они не актёры, работают в другой сфере, но они читают книги, с ними можно о многом поговорить. Нет такого ощущения, что я актёр и поэтому у меня среди друзей особый статус. Это не так.
— Вас узнают на улице? Просят сфотографироваться?
— Пару раз было. В магазинчике рядом с домом продавщицы: «Ой, а вы актёр!» Это довольно приятное чувство.
— Чего вы от себя ждёте в профессиональном плане? Награды, звания для вас важны?
— Для меня награды и звания не имеют большого значения, важно самому быть довольным тем, что сделал. У меня такая проблема: мне постоянно не нравится то, что я делаю, я всё время дотошно разбираю каждый свой спектакль. Самое ценное — когда понимаешь, что ты не по конспекту сделал роль, а почувствовал, прожил.
— Вы могли бы уйти из театра и заняться чем-то другим?
— В крайнем случае — да, и у меня уже был такой момент: во время ковида приходилось подрабатывать в мебельном цеху, собирать тумбочки. На три месяца я выпал из театра, не занимался им вообще. А потом надо было показывать дипломный спектакль — я пришёл и почувствовал, что ничего не понимаю. Меня вырубило полностью, как будто вычистило всё, что я знал о профессии. Пришлось быстро заново раскачиваться, вспоминать.. Это было тяжело.
— Как вы думаете, зачем людям театр? Почему им недостаточно посмотреть кино?
— Мне кажется, зрители редко приходят в театр за приятными ощущениями. Им важно найти ответы на какие-то свои вопросы. Поэтому на разные спектакли приходят такие разные зрители. Если у меня серьёзная роль, я не всматриваюсь в зал, я вообще выключаюсь на время спектакля. А если роль маленькая, мне интересно посмотреть, кто там сидит. И я вижу, что у каждого спектакля свой зритель. Кино никогда не заменит театр, его отсняли — и всё, а театр живой, спектакли каждый раз разные. И ты каждый раз разный, выходишь и должен играть, что бы у тебя в жизни ни произошло.
— Есть роль , о которой вымечтаете?
— Я мечтаю сыграть Гамлета. Года два назад я начал перечитывать Шекспира и открыл его для себя с другой стороны. Сейчас много пишут про депрессию — болезнь XXI века. А у Гамлета умирает отец, мать его предаёт, всё рушится, на нём ответственность за страну, он должен стать королём, отомстить… Это всё наваливается на ещё не сформировавшуюся личность, он должен справиться со своим состоянием… Вот это мне интересно.
— У вас есть режиссёрские амбиции?
— Нет, я всегда хотел быть только актёром.
